Сергей Заграевский
Корабль и его команда
(к 10-летию Устава Российской академии художеств)
2007 год для Российской академии художеств (РАХ), как известно, юбилейный. 250 лет назад, в 1757 году, императрица Елизавета Петровна основала Петербургскую академию художеств, правопреемницей которой и является нынешняя Академия.
Указ о создании Академии был подписан в ноябре 1757 года – следовательно, 250-летний юбилей приходится на позднюю осень. Но масштабные торжества начались еще в 2006 году. Согласно отчету вице-президента Российской академии художеств Дмитрия Швидковского на юбилейном заседании Президиума РАХ в зале Храма Христа Спасителя, в рамках юбилейных торжеств было проведено просто невообразимое количество выставок – 652 в залах РАХ, ее музеях и регионах, еще на 912 выставках экспонировались работы членов Академии, были созданы 3 музея и одна галерея, и по всему миру было установлено 72 памятника.
Конечно, музеи и галереи (среди них Московский муниципальный музей современного искусства и Галерея искусств Церетели) открывались сами по себе, а не к юбилею Российской академии художеств. Да и многочисленные памятники работы президента Академии Зураба Церетели, действительных членов Александра Рукавишникова, Александра Бурганова, других академиков и членкоров из скульптурной секции ничего общего с юбилеем РАХ, скорее всего, не имеют. Просто раз уж юбилей, так почему бы руководству Академии не поставить себе несколько лишних «галочек»?
А выставки… Конечно, если сложить все выставки 2006–2007 годов, в которых участвовали все члены Академии (а последних сейчас более трехсот), то получится, наверное, даже больше, чем 912.
Впрочем, были и масштабные выставки, непосредственно организованные Российской академией художеств к ее юбилею. Москва, Петербург, Коломна, Саратов… Самая грандиозная из них прошла в июне 2007 года в московском Манеже. Более трех тысяч произведений искусства членов императорской, советской и российской академий художеств, огромные толпы академиков, членкоров, почетных гостей, их друзей и родственников на открытии…
К сожалению, во все остальные дни работы этой суперэкспозиции залы были почти пустыми, потому что не было ни широкого информирования любителей искусства о работе выставки, ни экскурсионного обслуживания, ни подробных экспликаций в залах и у экспонатов, да и вообще вся эта роскошь банально попала в «мертвый сезон»… Впрочем, на московском манежном вернисаже Михаил Швыдкой пообещал помочь Академии с организацией аналогичного мероприятия в Париже, так что с россиянами вышло так себе – так, может, с французами получится…
Как бы то ни было, 250-летний юбилей Российской академии художеств внесен в список памятных дат ЮНЕСКО 2007 года и отмечается, как говорится, от Парижа до Находки. Конференция, посвященная юбилею, прошла даже в Серебряных Прудах (скромном поселке городского типа в дальнем уголке Московской области).
Если поэтично и возвышенно (юбилей все-таки!) сравнивать Академию художеств с кораблем, то может показаться, что этот свежевыкрашенный и свежеотремонтированный океанский лайнер (или авианосец, кому что больше нравится) под руководством отважного капитана Зураба Церетели уверенно плывет сквозь бури и водовороты веков.
Но в ноябре 2007 года нас ждет еще один юбилей, связанный с Российской академией художеств, – только не 250-летний, а 10-летний. И речь пойдет не об окончании в 1997 году работ по отделке Храма Христа Спасителя, и не об избрании в этом же году Зураба Церетели президентом Академии, и даже не об установке свежеизбранным президентом в этом же удивительно богатом на события году своего главного произведения – памятника Петру I. О событии, 10-летний юбилей которого наступит в ноябре 2007 года, знают и помнят далеко не все, и касается оно не внешней – весьма и весьма помпезной – стороны жизни Академии, а ее внутреннего устройства. Так сказать, регламента работы механизмов корабля и порядка формирования его команды.
18 ноября 1997 года Председатель Правительства РФ Виктор Черномырдин (естественно, с подачи только что избранного президента РАХ Зураба Церетели) утвердил новый Устав Российской академии художеств.
Предыдущий Устав был принят в 1993 году – еще при Николае Пономареве, предшественнике Зураба Церетели на посту президента Академии. Этот устав просуществовал всего 4 года, что, в общем, неудивительно – слишком много в нем было положений, не позволявших РАХ эффективно функционировать как юридическому лицу. Взять хотя бы невообразимую организационную форму – «высшая государственная творческо-научная организация Российской Федерации». В 1996 году был принят новый Гражданский кодекс, четко определивший все возможные виды юридических лиц, и ничего «высшего творчески-научного» там, естественно, не было. Значит, Устав приходилось менять в любом случае.
В Уставе 1997 года уже было четко прописано, что Российская академия художеств является государственным учреждением культуры – отраслевой академией наук в области изобразительного и декоративно-прикладного искусства, архитектуры, дизайна и художественного образования. Соответственно, учредителем Академии выступило Правительство Российской Федерации.
Новый Устав учел и все организации, и все учреждения Академии – НИИ теории и истории изобразительных искусств, Московский государственный академический художественный институт имени Сурикова, Московский академический художественный лицей имени Томского, Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, Санкт-Петербургскую среднюю художественную школу, научно-исследовательский музей с филиалами (музей-усадьба «Пенаты», музей-квартира Бродского, отдел-мастерская Чистякова, отдел-мастерская Куинджи, музей-мастерская Коненкова), научную библиотеку и архивы, творческие мастерские по различным видам искусства в Москве на Пречистенке, в Петербурге на Васильевском острове, в Красноярске, в Казани… Не забыли даже дирекцию по эксплуатации зданий и финансово-хозяйственному обеспечению.
Список впечатляет и прибавляет уверенности, что все механизмы океанского лайнера под названием «Российская академия художеств» работают нормально и обеспечат ему безопасное, счастливое и дальнее плавание.
Отметим, что все перечисленные организации и учреждения являются собственностью государства и закреплены за Академией на праве оперативного управления. Никакой коммерческой деятельности РАХ не имеет права вести – во всяком случае, официально. Словом, согласно Уставу 1997 года, Российская академия художеств является госучреждением с широкой внутренней автономией, такой же отраслевой академией, как академии медицинских наук (РАМН), сельхознаук (РАСН), архитектуры и строительных наук (РААСН), образования (РАО)… Надежно, перспективно, солидно, подконтрольно государству.
Российская академия наук (РАН), конечно, еще солиднее, но медикам ведь прекрасно живется в их отраслевой академии – так чем художники хуже? Более того: кто знает президента РАМН Михаила Давыдова, кроме коллег-академиков и коллег-онкологов? Наверное, только онкологические больные, а это не дай Бог никому… А кто не знает Зураба Церетели?
Плывет корабль Российской академии художеств … Нет, все-таки не лайнер – они хотя и большие, и красивые, но обычно принадлежат всяким там миллиардерам-олигархам. А тут государство – значит, авианосец! Ну, как минимум, ракетный крейсер. Огромный, свежевыкрашенный, все машины и механизмы хотя и с мелкими перебоями, но работают…
«Плывет. Куда ж нам плыть?..» Это тоже более-менее ясно: учредителем (собственником, хозяином – каждый называет как хочет) Академии художеств является государство, значит, плыть можно только в фарватере государственной политики. Многим (в том числе и автору этой статьи) это не нравится, многие (в том числе и автор этой статьи) ратуют за независимость Академии (искусство все-таки!) от государства, но Устав 1997 года это полностью исключает.
Правда, в этой ситуации для Российской академии художеств возникает одна проблема: политика государства в области искусства сейчас отсутствует. Никакой прямой поддержки и откровенных публичных предпочтений «сильные мира сего» ни одному из направлений в искусстве не оказывают. Правда, при взгляде на выставки, проводимые в Гос- и Мосгордуме, может показаться, что депутаты предпочитают исключительно «традиции русского реализма» и пейзажи в духе наихудших работ Шишкина и Айвазовского, но на самом деле эти предпочтения скорее на совести завхозов, в чьем ведении находится выставочная деятельность как одна из форм оформления интерьеров.
Пример – недавно открывшаяся в ЦДХ невообразимая по масштабам выставка бывшего эпатажного перфомансиста, а ныне уже привычного концептуалиста Олега Кулика. На ее открытии присутствовал глава Администрации Президента Владислав Сурков – а, например, академическую выставку в Манеже приветствовал лишь представитель Президента в Центральном федеральном округе Георгий Полтавченко. Это, наверное, случайность (вряд ли Кулик в некой неформальной «номенклатуре» взлетел выше РАХ), но случайность вполне показательная.
По всей видимости, сейчас исповедуется лозунг Мао Цзе Дуна «Пусть цветут все цветы». Правда, тем больнее потом вырываются эти цветы (за вычетом одного, который в итоге все же решает выбрать государство), но будем надеяться, что в наших условиях до этого еще далеко.
Соответственно, декларируемая задача государства в области искусства – сохранение того, что есть. Примерно такой же политики – как минимум, декларативно – придерживается Российская академия художеств.
Сохранять – значит поддерживать. В принципе, Академия способна оказать ее членам (прежде всего, естественно, художникам) три вида поддержки – выставочную, финансовую и «статусную» (последняя – путем присвоения академических званий и наград).
Ну, что касается выставочной деятельности, то при полном отсутствии культуры ее ведения («пиара», освещения в печати, каталогов, экскурсий, экспликаций и пр.) сколько ни выставляйся, все равно не получится ничего, кроме «галочки». Сейчас у любого мало-мальски активного художника таких «выставок-галочек» десятки, если не сотни.
А всерьез «раскручивать» художников Академия, естественно, не может – только действительных членов и членкоров в ней более трехсот, на каждого не хватит ни времени, ни сил… Что уж говорить о «посторонних»? Даже первым вице-президентам РАХ – Эдуарду Дробицкому и Таиру Салахову – никакого «широкого пиара» не перепадает. Хватает только на президента – Зураба Церетели. А все остальные (кроме тех, кто способен на активную «самораскрутку», как Александр Шилов и Илья Глазунов) так и остаются «широко известными в узких кругах».
С финансовой поддержкой тоже, мягко говоря, получается так себе. Госбюджет у нас, как известно, при всех нефтяных сверхприбылях весьма экономный, на него особо не разгуляешься… Можно ли, например, нормально прожить на те четырнадцать или семь тысяч рублей в месяц, которые согласно постановлению Правительства РФ № 712 от 23 ноября 2006 года получают соответственно действительные члены и члены-корреспонденты РАХ? Для регионов это пока еще приличные деньги, а для Москвы и Санкт-Петербурга – мало, очень мало… Ну, еще иногда (крайне редко) премии и гранты, еще для некоторых (в основном, «своих») преподавательские должности в академических вузах… Все равно маловато.
Конечно, понемногу и потихоньку членам Российской академии художеств (естественно, прежде всего членам ее Президиума) выплачивается что-то еще. Например, в 2006 году Счетная палата России обнаружила, что Академия израсходовала нецелевым образом 2,1 миллиона рублей, из которых около половины этих средств истрачены на содержание Президиума. В 2001 году аналогичная проверка выявила нецелевое использование трех миллионов рублей, из которых 1,7 миллиона были израсходованы, опять же, на Президиум...
Но пусть бросит в Академию за это камень тот, кто без греха. На сегодняшний день это далеко не главная проблема деятельности РАХ. Главная проблема – с самим присвоением академических званий. С той самой «статусной» поддержкой, которая тесно связана с финансовой – кому выплачивать эти самые четырнадцать или семь тысяч рублей…
Кто же они такие – сегодняшние члены Академии? Что за команда сейчас на корабле и по какому принципу она формируется? Ведь с плохой командой все равно далеко не уплывешь – налаженные судовые механизмы поломают, завернут корабль не туда, на мель посадят, а то и вовсе перевернут…
Формирование команды Российской академии художеств – избрание действительных членов, членов-корреспондентов и почетных членов – естественно, тоже регламентируется Уставом.
Устав 1993 года устанавливал такой порядок выборов членов Академии: «Сообщение президиума РАХ о проведении выборов действительных членов и членов-корреспондентов публикуется в печати не позднее чем за три месяца до проведения выборов… Список зарегистрированных кандидатов в действительные члены и члены-корреспонденты Академии публикуется в печати не позднее чем за 15 дней до выборов… Выборы действительных членов и членов-корреспондентов проводятся на сессии Академии тайным голосованием на основе рекомендаций президиума и отделений… О результатах выборов сообщается в печати».
Ясно, прозрачно и демократично. Обязательная публикация и списков кандидатов, и списков избранных. Голосование тайное, голосуют действительные члены на сессии. Президиум и отделения только представляют, а представят не того – так и черные шары несогласные академики могут закатить, как это многократно случалось в истории и Императорской академии художеств, и АХ СССР, и РАХ…
Так было, но последние 10 лет это не так. Что же написано на тему выборов в Уставе 1997 года?
Читаем: «Президиум Академии избирается из числа действительных членов Академии на 5-летний срок простым большинством голосов при открытом голосовании действительных членов, присутствующих на заседании академического собрания».
Получается, что для избрания Президиума не нужно ни кворума, ни тайного голосования, обычно обеспечивающего гораздо более объективные результаты, чем открытое (попросту говоря, при тайном голосовании сложнее преследовать инакомыслящих). Более того – согласно Уставу, «в период между заседаниями академического собрания президиум Академии вправе кооптировать (курсив мой – С.З.) в свой состав на имеющиеся вакансии новых членов из числа действительных членов Академии».
Словом, никакой «демократией», никакой «открытостью» выборы в Президиум и не пахнут. А кооптация в выборный орган – практика настолько одиозная, что, помнится, она была запрещена даже в Коммунистической партии Советского Союза…
И какими же правами обладает столь «демократично» формирующийся Президиум Российской академии художеств?
Согласно Уставу 1997 года, он обладает многими правами, но одно из них воистину потрясающее: «осуществляет выборы действительных членов, членов-корреспондентов и почетных членов Академии (курсив мой – С.З.) в период между заседаниями академического собрания с последующим утверждением результатов выборов на очередном заседании академического собрания».
И далее по тексту Устава: «решения президиума принимаются простым большинством голосов при открытом голосовании присутствующих на заседании членов президиума; решения президиума по выборам действительных членов, членов-корреспондентов и почетных членов Академии считаются правомочными при кворуме не менее двух третей членов президиума и голосовании за избрание не менее двух третей присутствующих на заседании членов президиума».
Такой Устав позволяет единожды сформировавшемуся большинству в Президиуме никогда не выпустить власть из своих рук. Ведь если в Президиуме «все свои», то какие могут быть проблемы при выборах новых членов Академии – собрать две трети участников заседания и обеспечить при голосовании (открытом!) большинство в эти самые две трети? Значит, все новые и новые члены Академии, избираемые таким образом, будут тоже «своими».
И неужели последние через 5 лет не проголосуют на академическом собрании (открыто!) за избрание в Президиум на новый срок тех, кому они обязаны своими академическими званиями? И не утвердят (открытым голосованием!) результаты проведенных Президиумом выборов очередных «своих»?
А каковы формальные критерии, при которых гражданин может быть избран в члены Российской академии художеств? В РАН и РАМН, например, ученого вряд ли примут, если он не доктор наук и не профессор. Понятно, что с художниками все несколько иначе, но, может быть, хотя бы минимальный возраст установлен?
Ничего подобного. Критерии крайне расплывчаты: согласно тому же Уставу 1997 года, «действительными членами и членами-корреспондентами Академии могут быть избраны являющиеся гражданами Российской Федерации художники, архитекторы, дизайнеры и искусствоведы, которые обогатили современное изобразительное искусство, архитектуру, дизайн и искусствознание выдающимися произведениями, научными трудами. Почетными членами Академии могут быть избраны выдающиеся деятели зарубежной культуры и искусства, а также лица, которые своей активной благотворительной и спонсорской деятельностью вносят значительный вклад в развитие Академии и российской культуры в целом».
Давайте запомним эту формулировку – «обогатили современное изобразительное искусство, архитектуру, дизайн и искусствознание выдающимися произведениями, научными трудами» – и постараемся понять, кто из членов Российской академии художеств что и чем «обогатил».
Я могу понять, почему в Академии много «столпов» самых разных официально признанных стилей и направлений шестидесятых-семидесятых годов – как Альбина Акритас, Ефрем Зверьков, Май Митурич-Хлебников, Андрей Мыльников, Таир Салахов, Валентин Сидоров… Эти «обогатили» в любом случае, ничего не скажешь.
Я могу понять, почему российские регионы, как и во времена СССР, стабильно поставляют в РАХ пусть не хватающих звезд с неба, но вполне добротных художников, чаще всего сугубо реалистического толка – как Геннадий Васильев (Бурятия), Борис Бычков (Иркутск), Юрий Гришко (Липецк), Герман Паштов (Кабардино-Балкария)… Как минимум, свои регионы они «обогатили».
Я могу понять, почему в Академии до сих пор немало «настоящих» соцреалистов (как говорил старик Паниковский, «с раньшего времени») – Анатолий Алексеев, Юрий Ишханов, Анатолий Левитин, Марат Самсонов… Конечно, если они искусство и «обогатили», то лишь по меркам «культурно-просветительной политики Коммунистической партии и Советского правительства». Но членство в Российской академии художеств пожизненное.
Я могу понять, почему в Академии немало «заслуженных ветеранов» из бывших союзных республик – как Рахим Ахмедов, Татьяна Голембиевская, Гунар Кроллис… Что-то они там, наверное, тоже «обогатили», только нам отсюда, из Москвы, не очень видно…
Я могу понять, почему в 1999 году в действительные члены РАХ были приняты такие «полярные противоположности», как Илья Глазунов и Татьяна Назаренко, Александр Шилов и Наталья Нестерова. Этих художников объединяет самое главное с «академической» точки зрения – в своих направлениях живописи они достигли немалых высот, фактически стали первыми. А что кто-то (например, автор этой статьи) любит живопись Нестеровой и презирает живопись Шилова, а кто-то наоборот – в данном случае неважно. Словом, «обогатили» на любой вкус.
Я даже могу понять, почему концептуалист Борис Бельский (1960 года рождения) был несколько лет назад принят в членкоры, а в 2007 году – в академики РАХ. Просто повезло человеку – попал в «разнарядку» на так называемое актуальное искусство, которого, несмотря на все «новые веяния» последних лет, в Академии все равно крайне мало. Впрочем, видишь титул Бориса Бельского, потом вспоминаешь о том, что классик модернизма конца XX века Олег Вуколов так и остался членкором – и начинаешь задумываться, кто из них «обогатил» в большей степени…
Я даже могу понять, почему в действительные члены в 2007 году был «избран» совсем юный (естественно, по академическим меркам) художник Василий Нестеренко, 1967 года рождения. Несмотря на всю широту взглядов государства, РАХ и лично Зураба Церетели, «традиции» Ильи Глазунова и Александра Шилова живут и побеждают. Так сказать, «искусство принадлежит народу», то есть должно быть ему, народу, понятно (в этой шутке есть доля шутки). Только вот «обогативший» Нестеренко стал академиком, а один из величайших керамистов современности Владимир Гориславцев (родился в 1939 году) и один из величайших мастеров литографии Виктор Вильнер (родился в 1925 году) так и остались членкорами...
Я даже могу понять, почему в 2007 году в действительные члены (а за несколько лет до того – в членкоры) были приняты Василий Бубнов, Виктор Глухов и Иван Казанский, уже более пятнадцати лет безраздельно властвующие в Московском союзе художников и поставившие эту некогда славную организацию на грань гибели (об их деятельности, в частности, писала газета «Московский художник» – см. № 2 за 2003 год). Как бы то ни было, эти господа – художники солидного возраста (всем троим за шестьдесят), с огромным творческим стажем, весьма известные и авторитетные в своих кругах (правда, в данном случае слово «авторитет» носит несколько специфический характер). Будем считать, что они «обогатили» (злые языки наверняка прибавили бы к этому слову окончание «сь»).
Я даже могу понять, почему в отделение архитектуры РАХ, несмотря на его полную параллель с РААСН, не зарастает тропа крупных и мелких архитектурных начальников – как Юрий Гнедовский, Александр Кузьмин, Михаил Посохин, Юрий Платонов, Леонид Вавакин, Виктор Булочников, Виталий Орехов… Вряд ли их влекут академические оклады, просто почему бы не прибавить к своим многочисленным титулам еще один? А монументалистам, которых в РАХ множество, дружба с архитекторами всегда на руку – совместно выполненные госзаказы приносят куда больше четырнадцати тысяч рублей в месяц.
Но не будем здесь чересчур строгими: в градостроительной среде монументалисты и архитекторы друг от друга неотделимы, так что где первые, там и вторые, пусть это и Академия художеств, а не архитектуры…
Конечно, бывают и «проколы», как с бывшим главным архитектором Санкт-Петербурга Олегом Харченко, ничем особенным ничего не «обогатившим» (кроме запоздалого раскаяния по поводу соучастия в организации конкурса на охтинскую газпромовскую высотку), но принятым в членкоры Академии и – вот незадача – вскоре снятым со своей громкой питерской должности. Но это участь многих академий – подобные реверансы перед начальством приводят к немалому «балласту» из разжалованных начальников. Впрочем, в номенклатуре бывших не бывает, где-нибудь г-н Харченко обязательно «всплывет» – хотя бы в качестве ректора академического института имени Репина (бывший чиновник даже успел недолго побывать на этом посту в 2004 году, но что-то там «не срослось»).
Я могу понять, почему действительными членами РАХ являются Ирина Антонова (директор ГМИИ имени Пушкина) и Владимир Гусев (директор Русского музея). Они, что ни говори, высокопрофессиональные искусствоведы. Но какими научными трудами «обогатили» искусствознание два членкора – директор Государственной Третьяковской галереи Валентин Родионов (бывший партфункционер, по образованию архитектор) и директор Музея Востока Владимир Набатчиков (доктор философских наук)? Наверное, служебными записками и вступительными статьями к каталогам…
В принципе, для таких деятелей искусства, как гг. Родионов и Набатчиков, существует звание почетного члена Российской академии художеств. Таких членов в Академии два вида – условно говоря, «внутренние» (художники, на которых не хватило академических ставок – как Гурам Доленджашвили, Владимир-Влади Кибальчич, Елена Флерова) и «внешние» – как президент Владимир Путин, мэр Юрий Лужков, патриарх Алексий, балетмейстер Юрий Григорович, режиссеры Юрий Любимов и Вадим Абдрашитов, писатель Чингиз Айтматов, космонавт Алексей Леонов и многие-многие другие (общим числом не менее ста пятидесяти).
Конечно, и здесь бывают конфузы. Например, в «юбилейном» 2007 году в почетные члены РАХ был «избран» Никита Михалков. В зале Храма Христа Спасителя на церемонии вручения «регалий» (мантии, шапочки, диплома, значка и пр.) он сказал примерно следующее: «Если бы мои прадеды Суриков и Кончаловский увидели меня на этой сцене, они бы меня выпороли прямо здесь... Я понимаю этот жест как хорошее отношение Зураба Константиновича, но принимаю это с большой оглядкой и чувством юмора». Никита Сергеевич также пообещал художникам, собравшимся в зале, никогда не писать на своей визитке, что он является членом РАХ, «до тех пор, пока будет в своем уме и трезвой памяти»… Аплодисменты были бурными, продолжительными, а главное – искренними.
Но вернемся к тому, кто, что и чем «обогатил». Я вот, например, не могу понять, почему не почетным, а действительным членом РАХ (более того – членом Президиума) является директор питерской мастерской «Литейный двор» Геннадий Степанов. Точнее, понять-то его членство в Президиуме я могу (скульпторов-монументалистов в Академии более чем достаточно, и всем нужно литье), а вот чем он «обогатил» изобразительное искусство, кроме отливок Церетели, Бурганова и Рукавишникова, – извините, не понимаю.
Но это все было бы еще полбеды. Есть и настоящая беда, способная заложить мину замеленного действия под огромный и внешне достаточно благополучный корабль, имя которому – Российская академия художеств. Суть этой беды можно выразить кратко: дети.
И дело тут не в художественном воспитании молодежи и подростков (хотя и там проблем хватает). Дело в приеме детей живых и здравствующих действительных членов и членов Президиума РАХ в действительные члены и членкоры.
В принципе, такое имело место и раньше – например, действительным членом РАХ уже несколько лет назад стал живописец-реалист Михаил Юрьевич Кугач. Но он 1939 года рождения – хотя бы возраст солидный. И к членкору Александру Владимировичу Цигалю (1948 года рождения) и академику Михаилу Владимировичу Переяславцу (1949 год) все давно привыкли – они в Академии уже не первый десяток лет.
Членкорами РАХ в начале 2000-х годов стали живописцы Вера Андреевна Мыльникова (1950 года рождения), Сергей Алексеевич Шмаринов и Сергей Петрович Оссовский (оба родились в 1958 году). Последний в 2006 году был «избран» и в действительные члены…
Конечно, ребенок ребенку рознь. Вряд ли, например, можно было что-то возразить против членкорства Айдан Таировны Салаховой, которая и активно организует современные художественные процессы (галерея «Айдан» в последние годы едва ли менее известна, чем галерея Гельмана), и сама является весьма «продвинутым» художником-концептуалистом, обладающим большим чувством такта (что для этого направления в искусстве очень важно). Впрочем, недавно возражения все же появились: с 2007 года Айдан – и действительный член, и член Президиума, и академик-секретарь РАХ. По моему скромному мнению, это для 1963 года рождения уже чересчур…
До недавнего времени самым вопиющим случаем «радения родному человечку» являлось «избрание» в членкоры РАХ живописца Ивана Ильича Глазунова, родившегося в 1969 году. Но после «выборов» 2006–2007 годов планка опустилась еще ниже.
Например, по мнению Президиума Российской академии художеств, чем-то «обогатил» изобразительное искусство скульптор Игорь Александрович Бурганов, ставший членом-корреспондентом. Непонятно, правда, когда успел «обогатить» – он 1973 года рождения…
А когда и что успел «обогатить» Филипп Александрович Рукавишников? Тоже ведь стал членкором, несмотря на еще более молодой возраст (родился в 1974 году).
И вот теперь членкоры Игорь Бурганов и Филипп Рукавишников будут заседать в Академии рядом с членкорами Натальей Егоршиной и Борисом Неменским…
Да что там Александр Бурганов и Александр Рукавишников, чьи дети всего лишь членкоры! Зурабу Церетели и здесь не оказалось равных: членкор – только его дочь Лика (Елена Зурабовна, 1959 года рождения), а внук и приемный сын Василий Зурабович стал действительным членом.
Вдумаемся: академиком Российской академии художеств в 2006 году стал дизайнер и автор нескольких инсталляций, родившийся в 1978 году. Это не шутка и не опечатка. Тысяча девятьсот семьдесят восьмой год рождения. Действительный член.
Сколько в свое время, например, было негативных эмоций среди членов Российской академии естественных наук (РАЕН), когда ее академиком стал небезызвестный «воскреситель мертвых» Григорий Грабовой! Но РАЕН, в отличие от РАХ, организация негосударственная; «воскреситель» хотя и не старик, но все же 1963, а не 1978 года рождения; а главное – Грабовой, несмотря на свой мистицизм (или шарлатанство – кому как больше нравится) является доктором технических наук и доктором философии.
А защитить две докторские диссертации – это не инсталляцию под названием «Осмысленный поступок» поставить на июньской академической выставке в Манеже среди картин Лосенко и Шишкина… Суть «обогатившей» российское искусство инсталляции Василия Церетели состояла в том, что зрители должны были бросить в ящик монетку, при этом зажигалась электрическая свечка. Монетки не возвращались, и злые языки ворчали, что «потом придет Церетели и все заберет».
Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
Принятие художника в Академию – совсем не то, что принятие в цех, где такая «семейственность» абсолютно уместна. Российская академия художеств – не цех. Это, если хотите, ареопаг, совет старейшин, собрание лучших из лучших… А тут происходит такая чудовищная девальвация академических званий…
Не будем забывать, что в системе Академии художеств находится ряд учебных заведений. И не надо считать студентов за дураков – они прекрасно осведомлены о том, что и как происходит в стенах «вышестоящей организации». И чему они учатся, глядя на нынешний состав РАХ?
А ведь это наше будущее. Это те, которым предстоит пополнять команду корабля под названием «Академия художеств» в ближайшие десятилетия. И если сейчас авторитет Российской академии художеств в значительной степени держится на личных связях, известности и организационных способностях Зураба Церетели, то что будет потом, когда после «осени патриарха» наступит зима? Кто возглавит корабль, кто поведет его сквозь бури и ураганы? Поколение «девальвированных академиков» – Василия Церетели, Игоря Бурганова, Филиппа Рукавишникова? И куда они его заведут, на чем будут базировать академический авторитет? На инсталляциях двадцатидевятилетних действительных членов?..
Быть пророком – занятие неблагодарное. Пророчить о бедах и несчастьях – занятие неблагодарное вдвойне. Поэтому скажем конструктивно, безо всяких пророчеств: пока не ушло старшее поколение, сохранившее со времен АХ СССР хоть какие-то академические традиции, необходимо принять новый Устав Академии и прописать в нем нормальную систему выборов – хотя бы ту, что была в Уставе 1993 года.
Скорее всего, Устав все равно скоро придется менять: федеральный закон № 202-ФЗ от 4 декабря 2006 года объявил РАН и отраслевые академии (соответственно, и РАХ) государственными академиями наук – некоммерческими организациями. Это совсем иная форма собственности, чем установленное для РАХ Уставом 1997 года «государственное учреждение культуры».
Значит, в недалеком будущем возникнет возможность пересмотреть систему выборов в соответствии с пониманием важнейшего факта: Российская академия художеств – не цех и не семейный бизнес, а совет старейшин.
Воспользуются ли этой возможностью те, кто сейчас стоит у руля Академии? Вряд ли. Но надежда, как говорится, умирает последней.
2007 г.
Все материалы, размещенные на сайте, охраняются авторским правом.
Любое воспроизведение без ссылки на автора и сайт запрещено.
© С.В.Заграевский